Заседание думской комиссии по этике по поводу дела Леонида Слуцкого. Расшифровка

Заседание думской комиссии по этике по поводу дела Леонида Слуцкого. Расшифровка

Новость от: 14.01.2021 Источник: meduza.io

В Государственной думе 21 марта состоялось закрытое заседание комиссии по вопросам депутатской этики: на нем рассматривали обвинения в адрес депутата от ЛДПР, главы комитета по международным делам Леонида Слуцкого. Публика на заседание допущена не была, оно прошло в закрытом режиме. В конце февраля и начале марта 2018 года трое журналисток заявили, что Слуцкий сексуально домогался их (в качестве доказательства была также представлена запись разговора в кабинете депутата). Думская комиссия по этике в итоге не усмотрела никаких «нарушений поведенческих норм» в ситуации со Слуцким. «Медуза» публикует расшифровку заседания комиссии; здесь можно послушать, как оно проходило.

Заседание думской комиссии по этике по поводу дела Леонида Слуцкого. Расшифровка
meduza.io

В Государственной думе 21 марта состоялось закрытое заседание комиссии по вопросам депутатской этики: на нем рассматривали обвинения в адрес депутата от ЛДПР, главы комитета по международным делам Леонида Слуцкого. Публика на заседание допущена не была, оно прошло в закрытом режиме. В конце февраля и начале марта 2018 года трое журналисток заявили, что Слуцкий сексуально домогался их (в качестве доказательства была также представлена запись разговора в кабинете депутата). Думская комиссия по этике в итоге не усмотрела никаких «нарушений поведенческих норм» в ситуации со Слуцким. «Медуза» публикует расшифровку заседания комиссии; здесь можно послушать, как оно проходило.

Отари Аршба, председатель комиссии: Кворум имеется. Добрый день, приглашенные. Повестка у вас на руках имеется, есть ли по ней замечания?

Сергей Иванов: Уже сказали, что есть нездоровый ажиотаж. Собралось там в коридоре огромное количество журналистов, ну и приглашенные — за четыре созыва первый раз вижу, чтобы кто-то посещал наши заседания. Давайте, наверное, отпустим, журналистов убрать, обсудим этот вопрос, а потом пойдем по повестке.

Аршба: Замечание аппаратное. С учетом того, что мы пригласили заявителей, надо было и поставить их вопрос [первым] на фиксированное время. Спасибо.

Иванов: Еще одно предложение есть. Ну в силу того, что второй, третий и четвертый вопрос идентичны, они по одному поводу, давайте их рассмотрим одним вопросом и рассмотрим первым.

Аршба: Протокол позволяет? Хорошо.

Иванов: А приглашенных потом отпустим.

Аршба: Хорошо, спасибо. Уважаемые коллеги, тогда мы начнем с обращения продюсера телеканала «Дождь» Дарьи Жук в отношении депутата Слуцкого и обращения гражданки Рустамовой о депутате Государственной думы Слуцком.

Я, во-первых, хотел всех членов комиссии предупредить и приглашенных тоже, что это для нас внове, первый раз. Мы обычно по положению проводим закрытое заседание, и оно сейчас тоже не открытое. Просто этот случай, в отличие от многих других, когда мы можем получить какую-то информацию из других структур, из органов, мы тогда, конечно, рассматриваем заявление в другом порядке. Запрашиваем правоохранительные органы, исполнительные, судебные, получаем какую-то информацию и принимаем решение комиссией. Ну сейчас такой вот случай, когда, как говорится, слово против слова, и ваши заявления такие суховатые, скажем так, поэтому члены комиссии выразили мнение, что неплохо было бы с вами встретиться, выслушать вас внимательно, может быть, задать уточняющие вопросы.

Потом мы обязательно пригласим Слуцкого, его тоже послушаем, ну а потом, наверное, обсудим промеж себя и будем принимать какое-то решение. Я хотел всем коллегам напомнить, что это разговор, это не допрос, не опрос, не судебное заседание. Мы столкнулись с этим фактом впервые в Государственной думе и, по-моему, в целом в стране. И поэтому важность этого заседания заключается в том, что мы должны в правовом поле взвешенно все эти моменты обсудить. Если все согласны, то я бы попросил тогда заявительниц высказаться по сути предъявленных претензий, а мы бы вас послушали и задали бы вам вопросы. Есть возражения?

Иванов: Нет возражений, есть немножко, Отари Ионович. Регламент нужно установить. У нас пленарка потом, мы должны успеть.

Аршба: Ну я никого держать не буду, конечно, но регламент у нас очевиден — каждой до шести минут дается. Проблема в том, речь идет о жизненных ситуациях, их сложно укладывать в регламент. Мы сильно не будем настаивать, но будем просить, чтобы укладывались в регламент. Спасибо. Кто хочет начать? Пожалуйста.

Дарья Жук, продюсер телеканала «Дождь»: Могу я начать.

Аршба: Да. Вы продюсер. Я хотел вас предупредить, что здесь все протоколируется, ведется запись.

Жук: Добрый день, уважаемые члены комиссии. Могу начать сначала, мне нужно пересказать фабулу того, что происходило, почему я обратилась к вам и написала это заявление. Я могу рассказать о том, как я узнала о новости, которая появилась на сайте телеканала «Дождь», и почему я решила об этом рассказать.

Я была в командировке в Петербурге, это был конец февраля, и вечером я увидела новость на сайте «Дождя» о том, что в нашей студии был депутат Госдумы Жириновский, ему был задан вопрос парламентским корреспондентом телеканала «Дождь» о двух девушках, которые рассказали о сексуальных домогательствах со стороны главы комитета Госдумы по международным делам Леонида Слуцкого. Когда я это увидела, я… Просто долго сидела, смотрела на эту новость и понимала, что это тот самый депутат, с которым у меня была совершенно… Не совершенно, но подобная ситуация четыре года назад.

Какое-то время я еще думала, говорить мне или не говорить, потом решила, что, конечно, моя коллега должна об этом знать, и я написала об этом [парламентскому корреспонденту «Дождя»] Лизе Антоновой. Лиза спросила: «Могу я тебя указать как третью девушку, которая тоже пострадала?» Мы с ней подумали, как лучше это сделать, говорить ли открыто. Решили, что безопаснее для меня, правильнее будет назвать меня анонимным корреспондентом, продюсером одного из телеканалов, чтобы не было претензий к тому, что «Дождь» об этом пишет, ссылаясь на своего же сотрудника.

Но на следующий день встал вопрос о том, что кто-то из депутатов заявил, что необходимо Лизу лишить аккредитации, потому что она написала такую статью и потому что это клевета и ложь, хотя не было даже слова еще сказано о том, что нужно разобраться. Жириновский [в интервью «Дождю»] сказал, что он поговорит со Слуцким и какой-то начнется внутренний диалог, по крайней мере с ним. Тем не менее Игорь Лебедев сказал, что нужно «Дождь» лишить аккредитации, Лиза и все были очень этим удивлены и возмущены. И когда я об этом узнала, у меня была такая же реакция — возмущение: как это вообще возможно? Журналисты написали статью со ссылкой на анонимных источников, чтобы…

Аршба: Обезопасить.

Жук: Да, чтобы их обезопасить, и их тут же обвиняют в клевете. И тогда Лиза меня спросила, готова ли я выступить под своим именем. Я взяла паузу, подумала и сказала, что да. Наверное, да. Мне потребовалось время, потому что это правда очень неприятно — говорить об этом вот так публично и вспоминать.

Потом мы решили, что это не нужно, потому что в итоге вопрос о лишении аккредитации — его отменили, решили к нему не возвращаться, слава богу, никто из депутатов массово эту идею не поддержал. Но потом в прессе появилось такое количество заявлений разных депутатов Госдумы о том, что это клевета, ложь, мы не верим в это, Леонид Слуцкий — порядочный человек и мы верим ему, но не верим девушкам, что это поклеп… Он сам говорил, что это неправда — и как мы можем верить анонимам? В каком-то смысле он нас вынудил выйти и сказать, что мы не анонимы. Я вот не горела большим желанием, честно говоря, на всю страну делать такие заявления. Но чтобы защитить и себя, и канал, и коллегу, показать, что это не неправда, не ложь, не клевета, я решила это сделать. Но, конечно, я сначала отнесла заявление в вашу комиссию, чтобы этот вопрос был рассмотрен, чтобы вы внутри себя могли тоже об этом подумать, подумать, какие здесь следует действия провести, чтобы вы провели какое-то внутреннее расследование. Я очень рада, что вы откликнулись так быстро. Это был наш ответ Леониду Слуцкому, который обвинял нас в клевете.

Аршба: Спасибо, Дарья. Я просил бы членов комиссии не настаивать на деталях самого факта.

Ярослав Нилов: Тема деликатная и неприятная.

Женский голос: Мы не суд.

Аршба: Не надо там, на мой взгляд, спрашивать, он справа подходил или в левую щечку целовал или не целовал вообще. В то же время хочу вам сказать, Дарья Владимировна, что ваше эмоциональное выступление — оно никакой фактологической нагрузки не несет. С самим кейсом разбираться как бы сложно, но вы, правда, высказали мнение, что, может быть, это послужит импульсом для каких-то внутренних…

Жук: Вы имеете в виду, что сам факт был четыре года назад?

Аршба: Я вас предупредил с самого начала, что, когда поступает жалоба, нам излагаются факты. Мы по этим фактам запрашиваем все возможные структуры. В данном случае никакую структуру, кроме вас (усмехается), запросить невозможно. И я не настаиваю, чтобы вы излагали какие-то факты.

Жук: Я могу изложить.

Аршба: Я не настаивал и не буду настаивать. Я просто предупредил своих коллег, что необязательно уточнять детали самого кейса.

Жук: Я поняла.

Аршба: Прошу вас.

Фарида Рустамова, корреспондент «Русской службы Би-би-си»: Спасибо. Добрый день, уважаемые члены комиссии. Я в своем заявлении достаточно подробно описала, что произошло. Это произошло около года назад. Все, что я могла рассказать, я рассказала в публикации «Русской службы Би-би-си» по максимуму. Все, что происходило со мной.

Это произошло год назад. Я работаю парламентским корреспондентом уже несколько лет. До этого я работала в РБК, и в 2016 году я стала работать в «Русской службе Би-би-си». Мне кажется, все члены комиссии знакомы с моим заявлением.

Аршба: Знакомы, но мы вас пригласили. Вы знаете, надо посмотреть друг другу в глаза.

Рустамова: Безусловно. Я понимаю. По фактам мне, правда, на самом деле нечего добавить.

Аршба: То есть вы считаете, что изложено в вашем заявлении и вашей публикации, — это и есть тот самый факт, о котором вы говорите. Вам вот здесь членам комиссии добавить нечего. Так?

Рустамова: Нет, почему? Я могу отвечать на вопросы.

Аршба: Нет, вопросы — это следующий этап.

Рустамова: Я хочу вам сказать, что в своем заявлении я указала, что готова предоставить любую информацию о случившемся, включая аудиозапись. Сейчас эта аудиозапись находится у адвокатов «Русской службы Би-би-си», они направили ее на фоноскопическую экспертизу. На всякий случай.

Аршба: Та аудиозапись, о которой вы написали, ее не было у нас. Нам прислали два ролика.

Рустамова: Я не знаю, о каких роликах идет речь.

Аршба: Ролики на телевидении. RTVI и этот…

Рустамова: Ну, это без моего участия. Я не давала ни одного интервью или комментария. Есть полная расшифровка этой аудиозаписи. Если вам интересно, вы можете ее прочитать.

Аршба: Аудиозаписи?

Рустамова: Да.

Аршба: Спасибо.

Рустамова: По фактам — я могу просто пересказать еще раз, что было. Это было 24 марта 2017 года. В Государственную думу приехала председатель партии «Национальный фронт» французской Марин Ле Пен. Этот визит был довольно неожиданным. У нее через месяц примерно должны были быть президентские выборы, поэтому, безусловно, был большой интерес у журналистов — у моих коллег и у меня в том числе к этому событию. До того как мне нужно было взять комментарий у господина Слуцкого, в комитете по международным делам прошло закрытое заседание с ее участием, после которого не было никаких особых комментариев — она сразу последовала на тоже закрытое от прессы мероприятие. По-моему, встреча с председателем Думы, вице-спикерами и так далее.

Я получила редакционное задание взять комментарий и попытаться понять, зачем она приехала накануне президентских выборов в Россию и так далее. Я ожидала у кабинета господина Слуцкого. Там же была его помощница Диана Рудакова. Мы зашли с ней вместе. Я настояла на том, чтобы она вышла из кабинета, поскольку у нее конфликт интересов — она одновременно является думским чиновником и корреспондентом другого СМИ (ТАСС). Брать комментарий при другом СМИ… Ну это же не пресс-конференция. Конкуренция за депутатов в Думе среди журналистов очень высокая, потому что это самый открытый орган власти. Здесь очень много журналистов, вы сами об этом знаете.

Как вы могли прочитать в материале Би-би-си о том, что произошло, и как вы можете видеть из расшифровки, я задавала вопросы господину Слуцкому о причинах приезда Марин Ле Пен, о том, что обсуждалось на комитете с ней и так далее. Во время нашего разговора я вела диктофонную запись, поскольку я пришла за официальным комментарием.

Аршба: Вы спросили разрешения у него? На то, что вы включите диктофон и будете вести запись.

Рустамова: Я не произносила фразу «Я сейчас включаю диктофон». Просто диктофон был у меня в руке. Я сказала ему «Мне нужен ваш комментарий» и так далее. В ходе разговора господин Слуцкий дал понять, что он осознает, что я веду запись. Он сказал, и вы можете это увидеть в расшифровке, что [он говорит] «здесь можешь меня процитировать», и дает комментарий.

В течение нашего разговора он позволил себе много неприятных и оскорбительных высказываний в мой адрес, включая с нецензурной лексикой. В какой-то момент он подошел, дотронулся до меня. Я не поняла, честно говоря, что произошло. Это было очень неожиданно. Я испугалась и не знала, что делать в такой ситуации. Со мной такого никогда раньше не происходило. И я просто сказала ему, что он распускает руки и что я больше не буду с ним общаться. Вы можете прочитать все, что было в разговоре. И все, я ушла из его кабинета и больше с ним не общалась.

Мужской голос: Отари Ионович, можно я? У нас сейчас закрытый формат или открытый?

Аршба: Закрытый. Но он не может быть закрытый, потому что девушки выйдут и все расскажут.

Мужской голос: Если закрытый, то аудиозапись сейчас ведется?

Аршба: Конечно. Для протокола.

Мужской голос: Вы тоже ведете аудиозапись? (Обращается к кому-то из присутствующих.)

Мужской голос: Какая разница? Здесь ведется, там ведется.

Жук: Меня единственное, что смущает, — это микрофон Lifenews. Я так понимаю, что журналисты, которые там [за дверью] находятся, они могут запись перехватить. Видимо, они записывают все, что здесь происходит.

Мужской голос: Микрофон может слышать? Давайте попросим убрать их.

Аршба: Давайте перейдем к вопросам. Пожалуйста, Николай Николаевич.

Николай Иванов: Фарида Хафизовна, к вам и к Дарье Владимировне вопрос.

Рустамова: Давайте мы дождемся, пока [уберут микрофон]. Просто я опасаюсь…

Жук: Интерпретаций.

Рустамова: …желтых СМИ.

Мужской голос: Желтых? Все правильно. Если беседа такая закрытая.

Иванов: В силу того, что опубликование этого факта вызвало большой общественный резонанс, то многие видные лица высказывались по нему. Соответственно, их публикации в открытом доступе. В частности, Мария Захарова, официальный представитель МИД, как женщина отреагировала на это и сказала, что когда происходят подобные инциденты, надо давать либо сразу отпор, либо не давать отпор вообще.

Вопрос к вам. С какой целью вы ждали целый год, не дав отпора в сам момент этот, не обнародовав тогда? Прошел год, а у кого-то и больше даже. С чем связан вот этот временной разрыв? Скажите, пожалуйста.

Рустамова: Я не буду комментировать слова Марии Захаровой, ее здесь нет. Отвечая на ваш вопрос. Я вам расскажу, что год назад, когда это случилось со мной, безусловно, я консультировалась с сотрудниками Госдумы, с некоторыми депутатами. Я просила у них совета. С думскими корреспондентами, которые работают здесь с 1993 года. Я консультировалась с юристами, я консультировалась со своими редакторами.

Женский голос: Можно какие-то фамилии назвать?

Рустамова: Я бы не хотела сейчас называть. Они не уполномочивали меня называть фамилии.

Мужской голос: Ну вопрос прозвучал, нужно его озвучить. 

Раиса Кармазина: Какие тут могут быть консультации? Вы меня извините, пожалуйста, я уже прожила много на свете. Какие могут быть консультации? Если вас оскорбили, как вы считаете… Оскорбление там… Положил руку куда-то… Почему вы сразу не подняли этот вопрос? 

Рустамова: Я отвечаю…

Кармазина: Прошел год, вы сейчас вспоминаете, кто куда там…

Несколько мужских голосов: Раиса Васильевна, давайте спокойно, без эмоций, вы задали вопрос. Пусть Фарида Хафизовна отвечает. 

Рустамова: Можно просто Фарида, я все-таки…

Мужской голос: Давайте в режиме вопроса-ответа. Без эмоций. 

Рустамова: Да, потому что я не знала, что мне делать в этой ситуации, по поводу того, что в тот момент, в ту секунду, когда это произошло… люди разные: со мной, например, такого никогда не было, и я повела себя так, как я повела, я сама себя осуждала за то, что я не накричала на него, может быть, не стала кидаться в него предметами и так далее. Но сейчас я себя не сужу за это, потому что я понимаю, что… Вы знаете, когда (происходят) такого рода домогательства, которые совершаются без моего согласия и против моей воли…

Мужской голос: Если с вашим согласием, это не домогательство (смех).

Кармазина: Да, это желание обоюдное.

Рустамова: Если действие совершается в отношении меня, против моей воли — это форма насилия. И… все-таки я поняла за прошедшее время, что, наверное, хорошо, что я не стала бить… или там что-то еще делать с депутатом Слуцким. Вы знаете, когда на тебя нападает хищник, лучше притвориться мертвым. А по поводу… Почему год — я не планировала предавать эти факты (то, что со мной произошло) огласке, потому что год я изучила законодательство, я поняла, что статьи о домогательствах в уголовном кодексе и в административном кодексе нет. Состава нет, нет такого состава.

Мужской голос: 133-я…

Рустамова: 133-й состав — это попытка изнасилования практически, это принуждение к половому акту, то, что депутат Слуцкий меня коснулся… Я не обвиняю его в тяжком или особо тяжком преступлении, такого состава просто не существует. Для меня эта история осталась в прошлом, я ее пережила. То, что произошло в конце февраля… Когда Владимир Жириновский, глава фракции ЛДПР, пришел на интервью на телеканал «Дождь»… Мои коллеги, зная о том, что произошло, они задали ему этот вопрос. Это не моя ответственность. Я не отвечаю за работу канала «Дождь». И эта история таким образом всплыла наружу. И мои коллеги приняли решение, что раз они… ну это насколько я думаю, я не знаю деталей работы телеканала «Дождь» и что у них происходило в тот момент. Они решили, что раз это прозвучало в эфире, они должны об этом написать новость. Потому что глупо так вот повесить это и… Ну я такое слышала от коллег, поэтому я не знаю…

Аршба: Спасибо, Фарида.

Рустамова: Ну я еще не закончила…

Аршба: Я закончил. Можно? У нас вопросы есть еще другие, по этому факту ясно. 

Женский голос: Можно мне?

Аршба: Да, пожалуйста.

Елена Строкова: Фарида, вот у меня такой вопрос. Вы сказали, что вы несколько лет работали в Госдуме. Вот можно конкретно: с какого времени вы работали? И еще один вопрос: общались ли вы до этого с Леонидом Эдуардовичем? В том числе и наедине. 

Рустамова: Я стала парламентским корреспондентом, когда работала в РБК в конце 2015 года. С депутатом Слуцким, да, я общалась до этого. 

Женский голос: И такого не было, да?

Рустамова: Он никогда меня не трогал. Он отпускал… Действительно все знали, что у него есть своеобразная манера поведения… Он может как-то некрасиво пошутить или что-то сказать, но я просто старалась на это не обращать внимание. Нет, он меня не трогал.

Аршба: Спасибо. Еще вопрос, коллеги? Раиса Васильевна, Елена… ? Да, пожалуйста, Сан Саныч.

Александр Карелин: Скажите, вот вы говорите, что не было намерения все это доносить обсуждать… устраивать из этого информационную бурю. А почему все это совпало на тот период с президентской кампанией? Не было синхронизации никакой? Все так слаженно…

Жук: Я могу ответить. Я уже рассказала… Когда начала рассказ свой, я уже упомянула, как именно это было, как это происходило. И к нам действительно на интервью на «Hard Dayʼs Night» пришел депутат Госдумы Владимир Жириновский, и коллеги думали о вопросах, готовились (это я уже после узнала, как это происходило), думали, о чем его можно спросить. И несколько моих коллег, которые готовились к этой программе, знали об этом, они подумали, прекрасная возможность сейчас к нему обратиться и спросить про то, знает ли Госдума и знает ли лично он, что такое происходит уже много лет. Никто не собирался делать из этого какую-то специальную новость или кампанию, но, конечно, сам факт того, что этот вопрос прозвучал в эфире и на него ответил депутат… После этого мы уже написали заметку на сайте… И потом, разумеется, на это отреагировали. 

Карелин: Простите, пожалуйста, вот я все-таки предпочел бы… Синхронизация в один голос… Напоминает цитату из умеющего обращаться с русским языком писателя… Вы понимаете, что иногда люди склонны выдавать свое воображение за свою память. Вот привязать к тому, что увидели Жириновского и захотелось спросить… Вы же понимаете, что Жириновский часто ходит в эфир. Я задаю простой вопрос. Не что вас побудило. А почему именно в эти периоды? Почему именно в период, мягко говоря, особенный, ажиотажный, выборы президента идут. Почему именно в этот период? Не через месяц, не за месяц до этого? Есть какое-то созвучие, нет? Или потому что шумно и резонирует хорошо? Вы же упаковщики мнений. 

Жук: Лизе Антоновой, моей коллеге, стало известно о двух случаях, этого было достаточно для того, чтобы рассказать об этом. 

Рустамова: А можно я отвечу тоже? Я могу ответить на вопрос господина Карелина? Я… постараюсь отвечать наименее эмоционально, постольку поскольку я считаю, что…

Кармазина: Да эмоции никто и не требует. Отвечайте как можете. 

Рустамова: Смотрите…

Кармазина: В театре как будто…

Рустамова: Можно я скажу? Мы с Дашей Жук встретились впервые и познакомились вчера. С Екатериной Котрикадзе, которая первая от своего имени заявила о том, что с ней, оказывается, было то же самое, я незнакома вообще. Никогда в жизни ее не видела.

Мужские голоса: Понятно, понятно.

Рустамова: Это к вопросу о том, что что-то было спланировано, мы договорились и что это было синхронно.

Аршба: Есть еще вопросы?

Мужской голос: У меня. 

Мужской голос: Девочки, а у вас, случайно, диктофоны не работают на телефонах? Вы не записываете?

Мужской голос: Пусть работают, какая разница.

Шамсаил Саралиев: У меня вопрос-продолжение. Почему эту тему подняли именно сейчас. И вообще, стоило выносить все это, потому что мы видим, что все журналисты, которые сегодня эту тему подняли, это журналисты западных СМИ, я их называю вражеские СМИ, потому что они… если речь идет там о свободе слова… ее нет в мире, мы это видим по фейсбуку, который заблокировал Кадырова просто так, потому что ему дали указ сверху. Соответственно, и здесь нет никакой речи об этом. Стоило ли нам эту тему вообще поднимать вот в таком формате, и дальше раскручивать эту тему, и дальше делать ее еще более известной? Хотя на самом деле ничего не было, насколько я понимаю из слов, тех фактов, которые сегодня нам рассказывают. Леонида Эдуардовича я знаю лично как порядочного человека. Потому что он в самые трудные для нас времена постоянно был с нами, в Чеченской Республике. И сегодня я вижу такой накат, наезд на Государственную думу, в том числе и на наш комитет, который успешно работает, и на его руководителя. Спасибо.

Аршба: Понятно, спасибо за вопрос. Я как бы не готов к такому вопросу. Но тем не менее я хочу сказать, что мы все-таки все вместе работаем в этой Думе, и если девушки пожаловались, я посчитал для себя и для членов комиссии возможным и необходимым повстречаться и переговорить, спросить их мнение. Я не считаю, что это так далеко заходит, что это уж прямо такая спланированная акция. Есть, конечно, некая синхронность, потому что кроме там госпожи Котрикадзе тут же появилось и на Говорухина… К сожалению (женский смех) или к счастью, у нас нет…

Женский голос: На Кулика нету?

Аршба: На Кулика? Да, это самый возрастной наш депутат. Ну, наверное, будет, если все правильно… Я все-таки просил бы членов комиссии разбираться именно с этим. Ваше замечание принято.

Павел Крашенинников: Отари Ионович, можно я тоже?

Аршба: Да, пожалуйста.

Павел Крашенинников: Коллеги, слушайте, серьезный вопрос, на самом деле. У нас поступило заявление, у нас комиссия, собственно говоря… Ну, заявления поступили, мы обязаны с этим разбираться. Отари Ионович сразу сказал, что у нас полномочия достаточно узкие, мы не следственный орган. Но какие-то вопросы, в том числе… Поступили заявления — давайте разберемся в меру своих полномочий. Вынесем решение в меру своих полномочий, чтобы здесь не было заблуждений. А то, что надо рассматривать, — ну очевидно, Отари Ионович, я думаю, правильно все сделал.

Аршба: Мы ответили уже на этот вопрос. Пожалуйста, Ярослав.

Ярослав Нилов: Да, ну первое маленькое лирическое отступление. Конечно, ситуация, которая происходит, она крайне неприятная, она деликатная. Я думаю, что она положительных эмоций не добавляет, прежде всего вам, когда это идет такое масштабное обсуждение. При этом, несмотря на то что оно эмоциональное и перегретое, мы как члены комиссии должны, несмотря на то что какие-то полномочия у нас есть, их использовать, с одной стороны… С другой стороны, каждый еще для себя какие-то выводы из всей ситуации сможет сделать. 

Вот для того, чтобы это сделать, я хотел бы задать несколько вопросов. Если можно, очень коротко, для того чтобы понять просто причинно-следственную связь, ладно? Лиза Антонова задает вопрос, говоря про двух журналистов анонимных, да? Речь идет, Фарида, про вас — и кто второй?

Рустамова: Мы этого не знаем.

Нилов: Не вы? (Обращается к Жук.) Вы после того, как появляется публикация, вы тоже делаете заявление?

заседание (246) , расшифровка (28) , по этика (1) , в качество (2)